HomePage
Карта сайта
Как со мной связаться?
Отправить мне E-mail
Анкетные данные автора
Кафедра анестезиологии и реаниматологии СПб МАПО
Специализация автора
Профессиональное увлечение автора
Научные публикации автора
Личный политический опыт автора
Культура, язык, история СССР
Технические идеи, до окторых пока не дошли руки
Кое-что о Лебединских...

Владимир Константинович ЛЕБЕДИНСКИЙ

(1868–1937)

•  Справка во II издании БСЭ

•  Справка в III издании БCЭ

•  Справка в биографическом справочнике "Физики" (Ю.А. Храмов, 1983)

•  Основные работы

Техника есть часть того мировоззрения, которое называется физикой…

Из речи профессора В.К. Лебединского на годичном собрании АН СССР (1936)

Здание мужской классической гимназии в Петрозаводске, где преподавал Константин Иванович Лебединский, построенное в 1789 году, с 1963 года принадлежит Художественному музею республики Карелия

В.К. Лебединский родился 8 (20) июля 1868 года в Петрозаводске – столице тогдашней Олонецкой губернии, – в семье учителя истории классической гимназии Константина Ивановича и Анастасии Александровны Лебединских. Дав мальчику хорошее «приготовительное» домашнее образование, родители решили, что продолжить его он должен в столице.

В.К. - гимназист, Петрозаводск, около 1878 г. Окончив с серебряной медалью петербургскую Вторую городскую гимназию, осенью 1887 года В.К. поступил на математическое отделение физико-математического факультета СПб университета, который и закончил с дипломом первой степени в 1891 г. Ученик И.И. Боргмана (1849–1914), В.В. Лермантова (1845–1919), О.Д. Хвольсона (1852–1934), В.К. на всю жизнь воспринял физику не просто как науку, но как целостное мировоззрение – со всеми вытекающими из этой цельности внутренними обязательствами.

Начав педагогическую деятельность в Череповецком реальном училище в 1891 г., он в этом же году перешел в 5-ю петербургскую гимназию, где преподавал в 1891–1900 гг. В 1891 В.К. – также лаборант кафедры физики Петербургского электротехнического института, с 1893 года – также кафедры физики университета. Должность лаборанта в те годы обязывала не только проводить со студентами лабораторные работы и семинары, но нередко и предполагала чтение лекционных «спецкурсов», т.е. примерно соответствовала современному ассистенту кафедры.

В 1894 В.К. побывал в научной командировке в Австро-Венгрии, Италии и Швейцарии.

Поистине судьбоносным стал для него день 25 апреля (7 мая) 1895 года. На заседании Русского физико-химического общества старший товарищ В.К. по университету – преподаватель кронштадтских офицерских минных классов Александр Степанович Попов – сделал доклад под отвлеченным названием «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям» и на глазах собравшихся без проводов принял телеграмму, состоявшую всего из двух слов: «Генрих Герц». Став свидетелем первой в истории демонстрации радиосвязи, В.К. на всю последующую жизнь связал себя с этой областью техники.

Летом 1896 года, вместе с Н.А. Тачаловым, А.М. Гершуном и Ф.И. Блумбахом В.К. принял участие в университетской экспедиции в селение Чекурское на реке Лене для наблюдения полного солнечного затмения 28 июля (9 августа). В результате ему удалось впервые в России получить хорошие фотографии обращенного солнечного спектра (в тот же день, несколькими часами ранее, подобную спектрограмму сделал на Новой Земле англичанин Шеклтон из экспедиции Баден-Пауэлла).

Юлия Илларионовна Будилович, Вильно, около 1898 г. В 1899 году В.К. женился на сестре одного из своих университетских друзей – 17-летней Юлии, дочери Иллариона Яковлевича Будиловича, священника из городка Драгичин Виленской губернии. Шафером на свадьбе был другой товарищ В.К. по университету, Михаил Андреевич Шателен – родившийся в Анапе отдаленный потомок того самого Georges Chastellaine (1404–1475), придворного историографа Бургундских герцогов, на текстах которого построена добрая половина «Осени средневековья» Йохана Хёйзинги. Сразу после торжества молодые уехали в Вену, а далее – через Швейцарию и Тироль в Италию.

В 1900 году – снова командировка на Всемирную выставку в Париж, где В.К. завязал, а затем активно поддерживал знакомство с супругами Кюри, Полем Ланжевеном, Анри Беккерелем и мн. др. выдающимися физиками своей эпохи.

Как выглядел круг друзей и собеседников, на протяжении 1900-х – 1930-х гг. бывавших в гостеприимном доме Лебединских? Прежде всего, это были ровесники, инженеры и разработчики плана ГОЭЛРО – младший коллега по университету, будущий академик Владимир Федорович Миткевич (1872–1951) и первый в России профессор электротехники Михаил Андреевич Шателен (1866–1957). Близким другом дома был университетский преподаватель В.К. Орест Данилович Хвольсон, автор одного из самых популярных русских курсов физики первой половины ХХ века. Приходил старший коллега по курсам Лесгафта и будущий почетный академик Николай Александрович Морозов (1854–1946), отсидевший 21 год в Шлиссельбургской крепости и излечивший себя там от туберкулеза (!). Из молодых коллег частым гостем был Борис Андреевич Остроумов («Борода», 1887-1979), многолетний верный друг семьи, в 1933-1947 гг. заведовавший кафедрой физики в моем родном педиатрическом институте. Наконец, бывал здесь и ближайший сотрудник академика И.П. Павлова, выдающийся физиолог Леон Абгарович Орбели (1882–1958). Между прочим, под влиянием участников этих многочисленных вечерних бесед в значительной мере формировались круг интересов и мировоззрение сыновей В.К. и Юлии Илларионовны – Андрея Владимировича и Михаила Владимировича.

Главным содержанием этих предреволюционных лет в жизни В.К. было преподавание. И все же ни он сам, ни его многочисленные друзья и коллеги не могли не оказаться втянутыми в общественную жизнь тех лет, безусловным нервом которой, как ни одиозно это прозвучит сегодня, был процесс распада и перерождения российского сословного общества. Шло открытое противостояние разумных сил страны – системе, доказавшей к тому времени всему миру свою праздность и полную неэффективность.

4 марта 1901 года у Казанского собора состоялась знаменитая студенческая демонстрация, участники которой, в частности, студенты Электротехнического института, были вскоре отчислены по представлению полиции. Профессора М.А. Шателен и В.В. Скобельцын открыто выразили недовольство произволом властей, за что по указанию министра внутренних дел Сипягина были уволены из института с формулировкой «нарушение служебной дисциплины». Тогда цепь протестов продолжили преподаватели В.К. Лебединский и В.Ф. Миткевич, подавшие в отставку в знак солидарности с коллегами. Конечно, никто из перечисленных ученых ни в коей мере не был революционером — в отличие, например, от В.В. Вересаева, описавшего в "Невыдуманных рассказах из прошлого" свое увольнение из Боткинских бараков за подпись под протестом против действий полиции 4 марта. Однако общее понимание политической безысходности в той самой Российской империи, которую мы ныне столь безудержно идеализируем, было таково, что по просьбе студента Евгения Дурново – члена РСДРП и в то же время родственника весьма реакционного министра! – в электротехнической лаборатории иногда хранили свежие партии ленинской «Искры»…

В 1901 году М.А. Шателен привлек его к работе во вновь построенном в Лесном Политехническом институте; с 1906 по 1913 год В.К. читал там "Курс электромагнтиных колебаний". Также с 1899 г. и почти до самой первой мировой В.К. преподавал на курсах П.Ф. Лесгафта (не имевших ничего общего, кроме имени и биологического уклона, с нынешним институтом физкультуры), и на высших женских курсах Лохвицкой–Скалон. В 1900–1906 гг. он преподает и в старейшей в России Офицерской электротехнической школе.

В.К. - преподаватель Николаевского инженерного училища, 1901 г. Отдельную главу составляет преподавание физики в Николаевском военно-инженерном училище, куда В.К. был приглашен в 1900 и где работал до 1913 года. Основанное в 1819 году, училище готовило инженеров широкого профиля, отличалось меньшей долей муштры и потому всегда привлекало разночинную молодежь. В разные годы училище окончили математик М.В. Остроградский, физик К.Д. Краевич, физиолог И.М. Сеченов, изобретатель П.Н. Яблочков, писатели Ф.М. Достоевский и Д.В. Григорович, композитор Ц.А. Кюи, герои оборон Севастополя и Порт-Артура генералы Э.И. Тотлебен и Р.И. Кондратенко и многие другие выдающиеся деятели нашей страны.

Именно здесь В.К. заметил многих своих будущих талантливых учеников. Так, юнкер Михаил Бонч-Бруевич был спасен им от исключения из училища за проведение опытов с электрической искрой «в неположенное время и в ненадлежащем месте» , что послужило отправной точкой их многолетней дружбы. Много позже, в 1927 году, В.К. писал о своем ученике в 7 томе Большой Советской энциклопедии: «выдающийся русский радиоспециалист... Достиг больших – в мировом масштабе – успехов… Руководит работами основанной им (1918) Нижегородской радиолаборатории имени В.И. Ленина». Здесь же, в Николаевском училище, им были замечены и привлечены к сотрудничеству будущие видные руководители советского радиодела В.М. Лещинский (1887–1919) и П.А. Остряков (1887–1952).

А между тем страна увязла в бессмысленной дальневосточной войне, прямым результатом которой стала первая русская революция 1905 года. Раздвоение общественного сознания, столь характерное для России, вновь достигало опасных пределов.

«Народ воюет: правительство заставляет идти воевать, заставляет поливать кровью бюрократические проекты, тщится, пользуясь своей силой внутри страны, показать свою внешнюю силу, возвратить свои аренды, оккупированные страны, лесные концессии, протектораты. Тщета этого насилия, нелепость претензий управлять страной без разума одной волею, без идеи одними законами, без прогресса одними «священными традициями», – нелепость этого выступает. Трудно удержаться простому «хочу», пустым буквам, обтрепанным традициям перед неистовым стремлением найти виновника… И вот на смену потухающему зареву ночного пожара, полного смятения и тупого отчаяния, небо окрашивается слабою зарею наступающего дня… Мы надеемся, что разумность переживаемого ужасного события заключается в том, что воссияет истина, осветит обнаруженные разрушением наши язвы. Мы их залечим, – отмстим, покараем микроб, разлагающий наш организм. Вырвите из рук правительства карты!» – писал В.К. в своем дневнике под впечатлением поражения в японской войне. Привожу эту цитату с одной лишь мыслью: если люди, весьма далекие от С.-Р. и Р.С.-Д.Р.П., так видели положение дел, – значит, дореволюционная империя не была столь уж здоровой и процветающей страной, как это хотят представить нам сегодня…

В мире физики тем временем тоже происходила революция, в основе которой лежали совершенно новые представления о глубинном единстве вещества и поля, о сверхмалых и сверхбольших объектах, о пределах существования Материи, Энергии и Вселенной. В 1904 голландец Хендрик Лоренц формулирует релятивистские преобразования пространственных координат и времени, в 1905 мало кому известный эксперт патентного бюро Альберт Эйнштейн публикует основные положения специальной теории относительности, в следующем году Макс Планк выводит уравнения релятивистской динамики, получив выражения для энергии и импульса электрона…

Потребность в осмыслении и популяризации растет столь же стремительно, как и объем информации. В 1906 В.К. издает первый в России учебник по беспроволочной телеграфии – «Электромагнитные волны и основания беспроволочного телеграфа». В 1909 выходит его наиболее капитальный труд – «Электричество и магнетизм», выдержавший при жизни автора 6 изданий. В 1910–1911 В.К. редактирует вышедший шестью выпусками сборник работ ведущих зарубежных физиков «Электрические колебания и волны», первый на русском языке капитальный компендиум исследований, посвященных радиоделу.

Научная работа В.К. в этот период, кроме сугубо прикладных вопросов радиотехники (в частности, резонанса связанных и несвязанных систем), была посвящена детальным исследованиям искрового разряда: ведь это была эпоха, когда электрическая искра была основным источником колебаний в радиопередающих устройствах. В частности, В.К. удалось показать, что свет может не только улучшать условия возникновения искры, но и, напротив, задерживать ее появление. При этом он существенно уточнил многие неизученные аспекты влияния на разряд света с разной длиной волны. Обобщением этих работ стала книга «Учение об электрической искре» (1904). Дальнейшие исследования (1910–1911), выполненные совместно с В.Ф. Миткевичем, показали, что в основе феномена тушения искры, который во многих отечественных работах тех лет называется «эффектом Лебединского», лежит внешний фотоэффект.

Оживленные дискуссии в среде физиков и инженеров–электриков вызвало исследование В.К. динамики силы тока во вторичной обмотке трансформатора при увеличении его нагрузки (1908–1909). Ему впервые удалось на только продемонстрировать, но и теоретически обосновать, что увеличению тока в этом случае предшествует кратковременный период его падения ниже величины тока холостого хода (многим это казалось невероятным). Тогда же им был предложен изящный графический способ анализа работы трансформатора.

В 1906 году В.К. начинает редактировать физический отдел «Журнала русского физико-химического общества» (ЖРФХО), стремясь придать ему более фундаментальное направление; с 1907 под его редакцией началось издание самостоятельного фундаментального приложения – «Вопросы физики».

В 1913 году В.К. избирается профессором физики Рижского Политехнического института, в связи с чем надолго оставляет Петербург. Началась неудачная для России война; в 1915 году университет был эвакуирован из прифронтовой Риги, профессор Лебединский с семьей поселился в Москве, в Панкратьевском переулке и… вскоре стал безработным. Узнав, что на Тверской выделенной приемной радиостанции международных сношений, принадлежащей военному ведомству, его ученик М.А. Бонч-Бруевич (1888–1940) пытается наладить первое производство отечественных высоковакуумных радиоламп, В.К. активно включается в дело.

К 1916 году здесь, в Твери, оформился научный костяк будущей Нижегородской радиолаборатории (НРЛ). Это были М.А. Бонч-Бруевич и В.М. Лещинский, основатель советской школы высокочастотной техники В.П. Вологдин (1881–1953), Д.А. Рожанский (1882–1936), В.В. Татаринов (1878–1941), А.Ф. Шорин (1890–1941), Б.А. Остроумов, Н.А. Никитин и многие другие физики, инженеры и организаторы производства, талант которых едва ли развернулся бы в полностью зависимой от импорта России...

Еще до войны, на каких-то учениях в Царском селе комендант Зимнего дворца генерал Воейков с видом знатока осматривал одну из первых полевых радиостанций.

– Ну-с, и где же у вас тут радий? – наконец, строго спросил он.

– А радий, Ваше превосходительство, в маленькой коробочке на вершине антенны, – лихо ответил один из офицеров–радистов. Все они были тогда так же молоды, как и сама радиотехника.

Ситуация резко меняется практически сразу после революции. Осенью 1918 года в Нижнем Новгороде создается первый в России и один из первых в мире научно-производственный центр радиотехники. Уже в начале 1919 года здесь в качестве председателя научного совета (т.е. научного руководителя) начинает работать В.К. Лебединский. В семье долгое время хранился выданный ему мандат за подписью председателя Совета Народных комиссаров Р.С.Ф.С.Р. В.И. Ульянова (Ленина). Попутно В.К. заведует кафедрой электричества и магнетизма, а затем – кафедрой физики физико-математического факультета только что созданного Нижегородского университета. В 1921 году непродолжительное время он был проректором университета по учебной работе. Здесь, в Нижнем, в конце 1918 года (!) В.К. создает и редактирует первый советский радиотехнический журнал – «Телеграфия и телефония без проводов» (ТиТбп), ведет большую работу по организации Российского общества радиоинженеров (РОРИ). И в этот период его снова окружает новое поколение учеников, наиболее ярким из которых оказался Олег Владимирович Лосев (1903–1942) – изобретатель детекторного радиоприемника кристадина, фетиша советской молодежи 20-х годов, и первооткрыватель эффекта электролюминесценции в кристалле карборунда (свечение Лосева).

Не в пример царским временам, новая власть очень ясно понимала значение радиотехнических работ. Уже 2 июля 1918 года Ленин подписал декрет «О централизации радиотехнического дела Советской республики». Немыслимо подробное издание Полного собрания сочинений позволяет проследить его личное участие в налаживании работы и быта сотрудников НРЛ. В октябре 1918 года (!) Ленин пишет заведующему научно-техническом отделом ВСНХ Н.П. Горбунову об организации радиолаборатории как о деле спешном крайне . В ноябре уже шлет телеграммы в Нижний, помогая управляющему НРЛ В.М. Лещинскому заставить губвоенкома, губпродотдел и совнархоз обеспечить ученых и инженеров всем необходимым. В феврале 1920 года по просьбе М.А. Бонч-Бруевича требует от нижегородской ЧК немедленно освободить арестованного старшего механика лаборатории А.Ф. Шорина. В ноябре 1920 г. требует от замнаркома РКИ А.В. Аванесова выделить 36 миллионов дензнаков на нужды НРЛ. В январе 1921 года – новая записка тому же Горбунову о подготовке декрета СНК для всемерного содействия работе лаборатории. В апреле того же года активно следит за одной из ранних попыток Бонч-Бруевича создать прообраз телевизионной системы. В ответ на ходатайство наркомпочтеля (так! – К.Л.) республики В.С. Довгалевского (1885–1934) 12 января 1922 Ленин продиктовал по телефону предложение в Политбюро ЦК РКП(б) об ассигновании НРЛ 50 тыс. рублей золотом: «Прошу членов Политбюро принять во внимание исключительную важность Нижегородской радиолаборатории, громадные услуги, которые она уже оказала, и громадную пользу, которую она может оказать нам в ближайшем будущем как в военном деле, так и в деле пропаганды.» 19 мая того же года на основании доклада М.А. Бонч-Бруевича он вновь ходатайствует перед Политбюро о выделении лаборатории сверхсметно еще 100 тысяч рублей из золотого фонда. 22 мая Политбюро приняло соответствующее постановление.

Здесь, в НРЛ, по инициативе В.К. 10–13 сентября 1920 года был проведен Всероссийский съезд радиоспециалистов. Принимал он участие и в так называемых "радиопонедельниках", первый из которых состоялся в Большом театре 8 сентября 1924 г.

Он начался выступлениями заместителя наркома наркомпочтеля А.М. Любовича, наркома просвещения А.В. Луначарского и профессора В.К. Лебединского. Первая часть радиоконцерта, в программе которой были выступления известных артистов, транслировалась Радиостанцией им. Коминтерна, а публика в театре слушала ее через мощные американские громкоговорители. Во второй части, передача которой велась через Сокольническую радиостанцию, выступил ее коллектив самодеятельности.

В истории отечественной техники НРЛ навсегда останется первым центром разработки и производства самых мощных в мире (!) электронных ламп с водяным охлаждением анода, ртутных выпрямителей и машин высокой частоты. Сотрудниками лаборатории были разработаны и смонтированы первая "радиотелефонная" (т.е. звукового вещания) станция мощностью 2 кВт (Москва, 1920), первая мощная радиостанция им. Коминтерна в Москве на 12 кВт (1922), радиостанция «Новый Коминтерн» мощностью 40 кВт на антенне (1926), около 60 комплектов аппаратуры "Малый Коминтерн" мощностью по 1,2 кВт, с помощью которых осуществлялось местное и центральное радиовещание в республиках, краях и областях страны, первая линия КВ-связи Москва–Ташкент, осуществлен первый сеанс радиосвязи Москва–Нью-Йорк (1925). В 1928 году, исполнив свою задачу, как сказали бы сейчас, «пилотного» НИИ, НРЛ слилась с лабораториями Треста слабых токов.

Правда, здесь в числе ведущих были уже новые люди – в частности, недавний командир радиодивизиона Первой конной армии Буденного Александр Минц. В эпоху расцвета СССР было действительно интересно жить долго: начав с импортных искровых передатчиков, директор Института радиотехники АН СССР академик А.Л. Минц (1896–1974) проектировал серпуховской ускоритель на 70 ГэВ и гигантские радары противоракетной обороны «Дарьял»…

А тогда, в мае 1922 года, Нижегородский горсовет ходатайствовал перед Всероссийским ЦИК о награждении НРЛ орденом Трудового Красного знамени. Награждение состоялось 19 сентября 1922 г., при этом профессору В.П. Вологдину, М.А. Бонч-Бруевичу и А.Ф. Шорину была выражена отдельная благодарность ВЦИК. Позже был награжден и В.К.: к "старорежимному", как тогда говорили, скромному ордену святой Анны 4-й степени добавилась высшая награда СССР — орден Ленина.

В.К. - гость фирмы KaDeWe, Берлин, 1925 г. Вернувшись из своей последней научной загранкомандировки в Германию, В.К. в 1925 году оставил Нижний, окончательно вернулся в Ленинград и занял кафедру физики в Первом медицинском институте. В 1930 он был избран заведующим кафедрой физических основ электротехники в ЛИИЖТе. Кроме того, в сентябре 1932 года В.К. был приглашен занять по совместительству кафедру физики Военно-медицинской академии, освободившуюся после смерти профессора А.А. Добиаша. В эти последние годы жизни В.К. относительно мало печатался, вновь сосредоточившись на преподавании и редактируя раздел радиотехники Большой советской энциклопедии. Однако квартира в доме №20 по улице Чайковского по-прежнему оставалась местом сбора многочисленных учеников и друзей.

Помимо уже названных ученых и инженеров, учениками В.К. в разные годы были глава советской школы специалистов по антенным устройствам чл.-корр. АН СССР А.А. Пистолькорс, профессор МВТУ А.М. Кугушев, профессора ЛИИЖТ В.Н. Листов и П.Н. Рамлау, д.т.н. Н.Н. Пальмов, известные радиоинженеры С.И. Шапошников (1887-1960), И.В. Селиверстов (1882-1942), Д.Е. Маляров (1903-1942), И.М. Рущук, А.Е. Сузант и мн. др. По-видимому, можно утверждать, что создание этой первой в СССР научной и инженерной школы в области радиотехники и составляет основной вклад В.К. в развитие отечественной физики.

Последний цикл его научных работ был посвящен изучению так называемого явления ступенчатого намагничивания, открытого Г. Баркгаузеном в 1919 году. Пользуясь весьма простой аппаратурой, В.К. за счет тщательного планирования опытов сумел не только выявить важные новые детали этого феномена, сформулировать условия максимумов его проявления, но и наметить пути технических приложений.

Умер Владимир Константинович 11 июля 1937 года. По рассказу Юлии Илларионовны (1882–1962), пережившей мужа на долгую четверть века, он просто прилег вздремнуть после обеда – и не проснулся. Его похоронили рядом с мамой, Анастасией Александровной, на Смоленском кладбище.

Важным итогом жизни Владимира Константиновича, помимо исследовательских и преподавательских достижений, стал своеобразный и очень высокий стандарт научной и личной этики. Очевидно, это откровенное (едва ли не демонстративное!) пренебрежение внешней стороной карьеры было буквально воспринято к исполнению моим дедом – Михаилом Владимировичем Лебединским (1905–1956), и даже в какой-то мере сформировало жизненную позицию моего отца.

Что, впрочем, не помешало старшему сыну В.К., Андрею Владимировичу (1902–1965), отнестись творчески ко всем частям отцовского наследия, включая и эту тоже.

В год моего рождения — 1967 — готовилось празднование столетия прадеда, из-за чего я даже прожил первую неделю своей жизни под именем Володя. В 1968 году в рамках празднования была выпущена эта марка. А еще через два года вышла в свет книга Владимира Михайловича Родионова (р. 1922), кандидата технических наук из Москвы — основной и наиболее капитальный источник, отражающий научную и личную биографию В.К.: Родионов В.М. Владимир Константинович Лебединский. М.: Наука, 1970. – 175 с (слева).

 

© К.М. Лебединский, 2009

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Иванович Боргман

Орест Данилович Хвольсон

Александр Степанович Попов

Михаил Андреевич Шателен

Владимир Федорович Миткевич

Николай Александрович Морозов

Леон Абгарович Орбели

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Михаил Александрович Бонч-Бруевич

 

Щелкните для просмотра полноразмерной гравюры

Осёл в 1/20 натуральной величины. Рисунок Ивана Яковлевича Билибина, 1906

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дмитрий Аполлинариевич Рожанский

В.К. Лебединский в период работы в НРЛ

Олег Владимирович Лосев

Владимир Ильич Ленин

Антенна "Нового Коминтерна" — знаменитая шуховская башня на Шаболовке (148,3 м, 1922)

Передающая позиция РЛС предупреждения о ракетном нападении 5Н79 "Дарьял" (1984)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Михаил Владимирович Лебединский

 

Комментарии на злобу дня
Page with essential information in English
Свежие и обновленные материалы сайта