HomePage
Карта сайта
Как со мной связаться?
Отправить мне E-mail
Анкетные данные автора
Кафедра анестезиологии и реаниматологии СПб МАПО
Специализация автора
Профессиональное увлечение автора
Научные публикации автора
Личный политический опыт автора
Культура, язык, история СССР
Технические идеи, до окторых пока не дошли руки
Кое-что о Лебединских...

P.S.

Закон Маятника

Мы открывали новые частицы и месторождения, строили гигантские ускорители и создавали искусственные алмазы, фотографировали обратную сторону Луны и брали пробы лунного грунта. Мы еще только осознавали свои возможности, но так и не успели осознать их до конца – а они уже стали нам не нужны....

Все мы, действительно, очень разные. От рождения ли, в силу воспитания или «среды» – но факт остается фактом: один способен «видеть солнце порой предрассветной», другому и в полдень сумерки, один – прирожденный лидер, другой – идеальный ведомый...

Политика будущего – в овладении законом Маятника, стихией перетекания потенциальной энергии сжатых пружин в кинетическую энергию чередующейся одержимости, – овладении во имя движения своей Родины, ибо только импульс гарантирует ей жизнь.

Где же точка отсчета нашего развала, когда это началось? В какой момент в жизни благополучной и сильной страны начинают появляться трещины, сливающиеся в огромные разломы, рвущие на части общество и государство? Как увидеть их, как предугадать их появление? Какая сверхъестественная сила может убедить людей думать об опасности краха и спада тогда, когда все факты и настроения свидетельствуют о подъеме?...

Или, быть может, благополучие само по себе несет зародыш упадка и гибели? Наша история, пожалуй, как никакая другая, убеждает в справедливости теории неравновесных колебаний применительно к общественному развитию. Не случайно Маятник – один из излюбленных образов наших российских политологов. Да, именно так – бесчисленные взаимно-сопряженные маятники в общественном сознании и государственном механизме. Колеблясь в разной фазе и с разным периодом, но все же выдерживая какую-то подчас труднопредсказуемую корреляцию, они-то и формируют этот срез, моментальный фотоснимок эпохи. Именно Маятник времени тянет слабых вверх, а сильных к упадку, открывает светлую полосу неудачникам и воздвигает стену на пути преуспевающих.

Не в этом ли овладении Временем, в строгом соответствии с непреложным законом Маятника, – корни грядущего краха? И что должен делать правитель, чтобы избежать нисходящей ветви этой вечной синусоиды успеха – неужели твердить об обострении борьбы и растущей угрозе по мере очевидного укрепления своей власти, как это к изумлению сторонних наблюдателей непрерывно делал Сталин?

"...Слишком много покоя окажется у того, кто будет искать его посреди бушующего моря.

Вечным кажется людям доставшееся им царство. Очевидность всегда кажется незыблемой. Обжившись на корабле, люди не замечают моря. Оно для них рама, что обрамляет их корабль. Такова особенность человеческого рассудка. Ему свойственно верить, что море создано для корабля.

Но рассудок не прав. <...>

Позабывший о том, что наше царство — корабль посреди безбрежного моря, обречен на гибель. Он увидит, как волны сметут все его глупые игры вместе c кораблем," — писал Сент-Экзюпери в уже цитированной мной "Цитадели" (1948).

Да, наверное, нужно обладать извращенным видением мира, чтобы ради укрепления собственной власти кричать во всеуслышание о том, как она слаба и непрочна. Во всяком случае, это явно противоречит вековым политическим традициям. Но, тем не менее, именно таков должен быть образ действий государственного лидера, осознающего в полной мере неумолимость закона Маятника. У общества есть будущее лишь до тех пор, пока оно осознает необходимость ежечасно за это будущее бороться. Успокоение, ощущение полноты жизни, стабильности и самодостаточности – та самая смерть желаний! – верный предвестник физической гибели и, более того, одна из реальнейших ее причин.

Мы не сумели перейти от сценария вечного боя, борьбы, становления к мирным годам, “годам без войны”, по выражению Анатолия Ананьева, к поддержанию и укреплению достигнутого. Завершенность – этот верный предвестник упадка и разложения – ясно проглядывала в облике семидесятых годов. При всем словоблудии наших обществоведов термин “ зрелый социализм” отражал в какой-то мере реальную ситуацию.

Нам усиленно внушали: вот сейчас, на наших глазах, благодаря неустанной заботе коммунистической партии и советского государства обо всем на свете, наше общество и страна достигли, наконец, всесторонннего и всеобъемлющего совершенства. Самые лучшие в мире здравоохранение и социальное обеспечение, наука и оборона, самолеты и космические корабли, телескопы и ускорители, гидростанции и металлургические заводы – все они просто не оставляли нам дальнейших задач, лишали общество столь необходимого ему горизонта мечты.

И хотя все это было правдой или, на худой конец, почти правдой, вред, принесенный этими годами самолюбования, оказался для советского общественного сознания непоправимым.

И все-таки – что же случилось в ХХ веке с романтическим порывом великой эпохи?

Мы действительно, как пел Юрий Визбор, «делали ракеты, перекрывали Енисей и в области балета были впереди планеты всей». Все было настолько очевидно и привычно, что мы стали над этим смеяться.

Мы открывали новые частицы и месторождения, строили гигантские ускорители и создавали искусственные алмазы, фотографировали обратную сторону Луны и брали пробы лунного грунта. Мы еще только осознавали свои возможности, но так и не успели осознать их до конца – а они уже стали нам не нужны. В самом деле, что такое лунный грунт в сравнении с подержанным, но еще вполне хорошим «Мерседесом» всего за 8000 у.е.?

Но да не удивятся те, для кого сегодня критерий жизненного успеха – дом с консьержем, дача и иномарка, если через каких-нибудь двадцать лет их дети (или не их собственные, но дети нашей страны!) будут стремиться работать за голый оклад только ради того, чтобы наши ракеты снова были самыми мощными в мире. И дело тут не в государственном принуждении – просто чем более крайним окажется положение Маятника сегодня, тем более резкой и гротескной станет противоположная крайность завтра. Очередной, по выражению Дмитрия Мережковского, «Антихрист» вновь выведет двигатели нашей обрюзгшей от безделия страны на взлетный режим, вышибая из кресел всех сидящих против движения, и мощь, престиж и величие государства вновь станут для миллионов людей предметом мечты и повседневной заботы.

Все мы, действительно, очень разные. От рождения ли, в силу воспитания или «среды» – но факт остается фактом: один способен «видеть солнце порой предрассветной», другому и в полдень сумерки, один – прирожденный лидер, другой – идеальный ведомый. Спорить бесполезно.

Что поделать – хотя все видят одно и то же, зрение у всех разное. Каждый видит на своей волне, в своей области спектра, видит то, что заметнее и ближе лично ему. Один видит Василия Теркина, другой – в противовес ему – Василия Чонкина. Может быть, нужно не осуждать, а жалеть за это? Или просто принимать как природную данность...

Нужно только добавить, что оба типа людей – и так называемые пассионарии, и так называемые субпассионарии (по Л.Н. Гумилеву) одинаково неизбежны и равно необходимы в структуре любого общества. Ведь даже в каждом из нас – так сконструировала природа! – сидит свой пассионарий и свой мелкотравчатый суб-хамелеон. Первый делает нас способными к быстрой мобилизации, спринтерскому рывку к цели, спасает жизнь в аварийных ситуациях. Второй – наше субпассионарное alter ego – дает возможность ассимилировать результаты победы, распределить по телу питательные вещества, накопить энергию, без которой невозможен следующий пассионарный рывок. Влияние пассионария преобладает днем, царство суб'а – ночь. Влияние первого опосредуется одним набором химических веществ-медиаторов, второй посылает свои импульсы в ином химическом коде. В так называемой автономной, или вегетативной (т.е. независимой от сознания), нервной системе пассионарный контур управления называется симпатическим отделом, субпассионарный – парасимпатическим. Аналогичные конкурирующие и взаимодополняющие структуры есть и в головном мозге, где им также присущ свой набор веществ-посредников, свой неповторимый молекулярный портрет. И – подчеркнем это со всей определенностью! – существование организма как целого, его адаптация к постоянно меняющимся условиям среды просто невозможны без постоянного конкурентного взаимодействия этих разнонаправленных регуляторов.

Создается впечатление, что и в обществе конкурентное взаимодополнение этих извечных типов – не просто печальная неизбежность, с которой вынуждены взаимно мириться представители каждой из противоположностей. Общество, лишенное любой из этих составляющих, нежизнеспособно. Без пассионариев оно превращается в рыхлую ассоциацию потребителей, задыхаясь в мертвящем дыхании Быта. Отстутствие влияния «суб'ов» делает его похожим на оторвавшийся от тылов авангард, гибнущий в окружении из-за растянутых коммуникаций.

В служебном кабинете одного из моих коллег висит занятный плакат. На фоне Университетской набережной Невы крупным планом – песочные часы и надпись: Счастье – это сейчас! Признаюсь, впервые увидев это произведение, я не удержался от внутренней ухмылки – слишком уж резким было противоречие с моим мировосприятием. Узнав хозяина кабинета поближе, я стал относиться к этому плакату куда спокойнее: у этого абсолютно порядочного человека, динамичного и надежного профессионала сегодня действительно есть объективные основания именно для такого аутотренинга. Все зависит лишь от внешних обстоятельств: честно служа Советскому Союзу, он когда-то горел в противолодочном вертолете над Баренцевым морем…

Говорю все это не для того, чтобы обозначить свою позицию «над схваткой». Впрочем, это можно было бы и не уточнять – меня все равно выдает моя терминология, ибо те, кого мы называем «субами», считают себя просто нормальными людьми, а нас – одержимыми и маньяками. Но только ясная самоидентификация – отнюдь не повод для того, чтобы считать представителей противоположной тенденции неполноценными двуногими тварями . Взгляд со стороны ставит все на свои места: считать квинтэссенцией рода человеческого исключительно пассионариев – примерно то же, что отвергать тормозную систему автомобиля, превознося турбонаддув…

Как же найти эту верную пропорцию между стабильностью и динамизмом, новациями и традициями, между романтикой порыва и прагматизмом опыта?

Задача разумно построенного государства – отнюдь не в том, чтобы всемерно снижать влияние субпассионариев, загоняя в подполье их самих и их вполне безобидную трусоватую микроидеологию. Ведь именно такое подавление одной из взаимодополняющих тенденций накапливает энергию сжатых пружин, приводящих в движение Маятник чередующейся одержимости. Задача в том, чтобы, осознавая необходимость и неизбежность взаимодополняющей конкуренции контуров регулирования общественного темперамента, свести к минимуму амплитуду колебаний Маятника. В идеале, конечно, нужно было бы стремиться и к минимизации частоты его колебаний, но если, как мне сдается, энергетический потенциал Маятника – некая постоянная величина, мудрому главе государства остается минимизировать амплитуду, максимально наращивая частоту. Наращивая до тех пор, пока колебания перестанут быть заметны на глаз. Сделать Маятник источником энергии для поступательного движения государства – вот конечная цель.

В кораблестроении есть термин – судно с динамическим принципом поддержания . Падает скорость – и стремительный ракетный катер на подводных крыльях становится для врага замечательной мишенью, а потрясающий воображение экраноплан кажется просто потерпевшим аварию сухопутным самолетом. Идеальное государство тоже имеет динамический принцип поддержания – и не только в нашей стране. И вот для этого движения вперед, для постоянной и очевидной динамики, которая так мила сердцу каждого маньяка–пассионария, и нужно использовать энергию познанного и надежно управляемого Маятника. Вы уже ждете конкретных рецептов?

Государство будущего – огромное поле социальных изобретений. Изобретения в сфере политических технологий (не манипулирования общественным мнением, а вполне честное, но инициативное и нестандартное ведение дел!) должны стать неотъемлемой частью политической жизни. И сильному государству это вполне по плечу – было бы желание.

Что мешало, например, напечатать в СССР пару особенно ярких произведений диссидентов (вроде «Это я – Эдичка» Эдуарда Лимонова) или на протяжении хотя бы недели каждый день в вечерние часы показывать по Центральному Телевидению Валерию Ильиничну Новодворскую? Что мешало создать в СССР официально действующую пародию на «свободные радиоголоса»? Что мешало не поносить и сажать непримиримую оппозицию, а в полном соответствии с канонами христианской этики секретными Указами Президиума Верховного Совета СССР награждать ее лидеров высшими государственными наградами? Что мешало создать действительно эффективную систему контроля «нетрудовых доходов», ликвидировав сберкнижки на предъявителя и один раз в пятилетку меняя стандарт банкнот?

Искусство политики прошлого состояло в овладении вектором Железного Потока, не знающего границ и пределов на своем пути (это может быть, кстати, поток пищевой миграции саранчи или тех же хамелеонов!). При этом, впрочем, вопрос о том, кто кем овладел всегда оставался открытым…

Политика будущего – в овладении законом Маятника, стихией перетекания потенциальной энергии сжатых пружин в кинетическую энергию чередующейся одержимости, – овладении во имя движения своей Родины, ибо только импульс гарантирует ей жизнь. Несмотря на позднейшие нападки, продиктованные в нашей стране текущей политической конъюнктурой, диалектика – это правда жизни (или, во всяком случае, одна из ее наиболее точных формулировок).

Сочетание противоречивых порывов эпохи в их золотом сечении, неуловимой простым глазом волшебной равновесной точке – секрет не только успешной политики, но и многих других сфер человеческой деятельности. Ведь именно таковы, например, гениальные прозрения наших инженеров – танк Т-34 Михаила Кошкина, штурмовик Ил-2 Сергея Ильюшина или пушка ЗИС-3 Василия Грабина, – не содержавшие сами по себе эпохальных изобретений, но воплотившие так и не покорившуюся тогда зарубежным конструкторам пропорцию между огнем и маневром, защитой и технологичностью…

• • •

Общепринятое разделение «работы» и «личной жизни» почему-то всегда удивляло и смешило меня. В самом деле, разве твоя работа – это не личные переживания, надежды, постоянные потери и обретения? Поэтому, надеюсь, читатель простит меня за осознаное неразличение этих понятий... Далее

 

© К.М. Лебединский, 2005

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии на злобу дня
Page with essential information in English
Свежие и обновленные материалы сайта