HomePage
Карта сайта
Как со мной связаться?
Отправить мне E-mail
Анкетные данные автора
Кафедра анестезиологии и реаниматологии СПб МАПО
Специализация автора
Профессиональное увлечение автора
Научные публикации автора
Личный политический опыт автора
Культура, язык, история СССР
Технические идеи, до окторых пока не дошли руки
Кое-что о Лебединских...

P.S.

В фокусе столетия

Оказавшись в центре великих надежд, тревог и разочарований своего времени, наш Октябрь, словно собирающая линза, аккумулировал мечты, порывы и вожделения последних веков европейской истории – чтобы в страстно завершенном и обостренном виде спроецировать их в будущее всей планеты…

Сегодня в рамках общего умственного оскудения мы постепенно начинаем забывать, сколь глубоким было влияние нашей страны на весь остальной мир.

Когда начался двадцатый век?

Я говорю сейчас не об очевидных хронологических рамках столетия, а о точке отсчета эпохи, воплотившей полное раскрепощение двух ключевых доминант европейской цивилизации – человеческого Разума и физической Энергии.

Преобразования Лоренца, геометрия Лобачевского и Римана, невидимые лучи Рентгена и теория относительности Эйнштейна, полеты на аппаратах тяжелее воздуха и беспроволочный телеграф, неклеточные формы жизни, философия Ницше и “Алиса в стране чудес” профессора математики Льюиса Кэрролла, эстетика декаданса и механика воображаемых объектов – под взглядом сомневающегося человечества на глазах одного поколения рассыпaлись в прах казавшиеся незыблемыми истины. Менялась не просто внешняя картина мира – менялись, становясь понятными на новом витке спирали познания, его устои, и поистине казалось, что все в руках человека. И – в этом контексте беспощадного сомнения! – неудержимо набирало силу не знающее аксиом и предрассудков политическое учение Маркса...

Великая российская революция была выражением в гораздо большей степени мировых, нежели чисто российских тенденций развития. Не о грядущем царстве пролетариата и даже не о коммунизме в его марксистском понимании сейчас речь. Наша революция стала прежде всего воплощением нового представления о всесилии человека, о его безграничной власти над миром, природой и собственной судьбой. Спустя полвека после "Великой реформы" в пореформенной России рушилась кристаллическая решетка реликтового сословного общества, и циклопическая энергия рвущихся многовековых связей сплавляла в гигантском котле эту новую общность – Советский народ.

Более того, Октябрьская революция сама по себе уже была мировой революцией в полном смысле слова. Действительно, ее главные идеи и побудительные мотивы – порождение развития Европы, а результаты влияния на мир стали на протяжении двадцатого века достоянием всего человечества. Оказавшись в центре великих надежд, тревог и разочарований столетия, наш Октябрь, словно собирающая линза, аккумулировал мечты, порывы и вожделения последних веков европейской истории – чтобы в страстно завершенном и обостренном виде спроецировать их в будущее всей планеты.

Не случайно в первые послереволюционные годы лучшие умы нашей страны были заняты идеями, тогда казавшимися чистой утопией, а спустя пару десятилетий определившими лицо второй половины двадцатого века. Межпланетные полеты Циолковского, Цандера и Кондратюка, искусственное кровообращение Брюхоненко и Чечулина, "Лига Времени" Керженцева и "Общая организационная наука — тектология" Богданова, оживление умерших Неговского и многие, многие другие из протоптанных нами в те годы дорог действительно уже вскоре стали повседневной реальностью жизни планеты.

К сожалению, мы сами во многом подрубили свои корни – по крайней мере, в сознании большинства образованных соотечественников: при высоком качестве фундаментального советского образования мы совсем мало высвечивали прямую логическую связь между европейской рационалистически–атеистической тенденцией и нашим Великим Октябрем. Один из самых излюбленных советских лозунгов «Знание – сила!», выдвинут, как известно, Френсисом Бэконом, лордом Веруламским.

Даже приписываемые советскому коммунизму прегрешения против европейской цивилизации почти целиком представляют собой заимствования из ее разных слоев и эпох. Так, выражение «враг народа» принадлежит в действительности Максимилиану Робеспьеру, приписываемое нашими демократами Сталину «люди – винтики» – прямая цитата из Готфрида Вильгельма Лейбница, концентрационные лагеря впервые организовал лорд Китченер во время англо-бурской войны, а спортивно-оздоровительные лагеря для молодежи появились в кайзеровской Германии в 1907 году. Советское отчуждение женщины от дома и семьи, о котором столько говорили в перестроечную эпоху – не что иное, как логически завершенная реализация феминистского протеста против Kinder, Kuche und Kirche.

И уж тем более не были изобретением ленинизма теория и практика силовой вседозволенности – политической или военной. Да, ушедший век дал в этом плане чистейшие и позорнейшие образцы; его отправными точками многие склонны считать расстрел англичанами раненных бурских генералов или торпедирование пассажирского парохода “Лузитания” немецкой подводной лодкой. Кажется, действительно, в начале ХХ века так называемые цивилизованные страны перешли некую грань, позорную и запретную в “галантном” девятнадцатом. Во всяком случае, осмысление исторического и духовного опыта первой мировой привело многих к выводу о том, что мир стал качественно более жестким и жестоким. Но в момент, когда началось это противостояние бесстрастных жрецов великой цели, советского государства еще не существовало. Зато, едва появившись на свет, мы воплотили скорее отрицание жестокости старого мира, – и сделали это убедительно для многих миллионов людей во всем мире.

Существует расписка, данная одним из активнейших думских реакционеров, убежденным врагом Совесткой власти Владимиром Митрофановичем Пуришкевичем... Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. Естественно, отпущенный из ВЧК под честное слово к больному сыну, Владимимр Митрофанович благополучно исчез, — и никто тогда, в самом начале восемнадцатого года, не счел подобный образ действий чекистов служебной ошибкой. Красный террор — тема отдельного разговора, невозможного без точных датировок и, главное, без учета контекста действий другой стороны в будущей Гражданской войне. Но мы тогда действительно отвергали старый мир как целое — а его порядки были слишком хорошо знакомы столь многим людям. Отсюда же, между прочим, наделавшая тогда столько шума публикация тайных международных договоров царской России.

В частности, и поэтому наша страна в разное время и по разным поводам становилась пристанищем многих десятков известных и не очень известных иностранцев. Авиаконструктор Роберто Бартини, полярный генерал Умберто Нобиле и физик Бруно Понтекорво, писатель Иоханнес Бехер и шахматный чемпион Эммануил Ласкер, микробиолог Хуан Планельес, певец Поль Робсон и электронщик Филип Старос…

Десятки и сотни виднейших деятелей Запада и Востока на разных этапах нашего развития симпатизировали нашей стране. Этих людей можно перечислять бесконечно (впрочем, кого-то из них нельзя называть даже сейчас!). Англичане Джордж Бернард Шоу и Бертран Рассел, французы Ромен Роллан и Луи Барту, отцы-основатели государств Мустафа Кемаль, Гамаль Абдель Насер и Джавахарлал Неру. Я уже не говорю о тысячах наших нелегальных добровольных помощников – питомцах Кембриджа Киме Филби, Гае Берджессе, Роберте Маклине и Энтони Бланте, западногерманском контрразведчике докторе Хайнце Фельфе, всемирно известном Давиде Алваро Сикейросе и крупнейшем физике-теоретике прошедшего века, работавшем для нас в Лос-Аламосе под оперативным псевдонимом «Персей»…

Сегодня в рамках общего умственного оскудения мы постепенно начинаем забывать, сколь глубоким было влияние нашей страны на весь остальной мир. Можно без преувеличения сказать, что сегодняшний быт западного мира с точки зрения социальных гарантий (свертываемых, но еще оставшихся!) гораздо больше напоминает СССР, нежели их собственное прошлое начала ХХ века. В советские времена нам мало рассказывали об этом, поскольку капиталистический мир в представлении нашей пропаганды должен быть загнивать, но отнюдь не улучшаться под влиянием Советского Союза. Однако мы все же были первыми, кто последовательно и всеобъемлюще провел принцип равноправия женщин, наций и конфессий, кто создал невиданные доселе институты социальной поддержки, заложил основы современного государственного регулирования экономики, кто реально и последовательно ликвидировал неграмотность на всей территории громадной страны…

Не будем забывать, что Америка, неистово воюющая сегодня за права пернатых и земноводных, лишь в 1962 году официально распустила Ку-Клукс-Клан, успев еще после этого пристрелить Мартина Лютера Кинга и Джона Кеннеди. Пройдя перед этим через послевоенный маккартизм (ну чем не наша борьба с космополитами?) и – еще раньше, но уже в эпоху СССР! – через «обезьяньи процессы» двадцатых годов. И то, что описано в нашем довоенном фильме «Цирк» – действительный и непреложный факт тех лет: мы стали первой страной мира, в которой «не было ни черных, ни цветных»… Это – наше подлинное завоевание в интересах всего человечества, и нам ли забывать его сегодня?

В конце сентября 1937 года сенсацией стала смерть американской джазовой певицы Бесси Смит: она умерла от потери крови из-за того, что больница для белых в городке Коухоум (штат Миссисипи) просто отказалась оказать помощь чернокожей. Спустя почти полвека подобная история повторилась с советским эмигрантом писателем Сергеем Довлатовым — только здесь на смену расизму биологическому пришел расизм социальный: у Довлатова не оказалось страховки, достаточной для того, чтобы быть принятым в хорошей клинике, а до плохой его уже не довезли...

В 1955 году Роза Паркс из Монтгомери (штат Алабама) отказалась уступить место в автобусе белому человеку — и, согласно закону штата, была за это арестована. Кампания бойкота автобусов, возглавленная Мартином Лютером Кингом, привела, наконец, к отмене позорного закона — спустя десять лет после завершения мировой войны с нацизмом!..

А мы нередко забываем – когда депортируем из Москвы «черных» или в Ленинграде задерживаем для установления личности «лицо кавказской национальности» – детского врача с мировым именем, направляющегося из клиники домой. Меня особенно изумляет позиция в этом вопросе наших евреев, которые, активно участвуя в хоре кричащих «Ату их!», кажется, не понимают: за кавказцами могут последовать они сами. Исторический опыт черты оседлости, избавление от которой принесла великая Революция, забылся удивительно быстро, и сегодня наша современница – очаровательная молодая брюнетка – может сетовать на обилие «этих хачиков» на рынке и – через минуту! – на то, что не родилась в век родовых имений, балов и кринолинов.

Не стоит забывать и о том, что недавно канонизированный Николай II был в своей империи не только «первым дворянином» (собственное Е.И.В. выражение из анкеты всероссийской переписи населения), но и первым черносотенцем: Союз Русскаго Народа на специальной торжественной церемонии во дворце вручил значки первых своих членов Государю императору и малолетнему наследнику цесаревичу. Своей рукой прикрепил Николай дорогой его сердцу знак к рубашечке полуторагодовалого Алексея. (Кстати, широко бытовавшее в предреволюционной России выражение «союзник» буквально повторилось затем в Италии 20-х годов: тем же словом, но по-итальянски, стали называть активистов Fasci di combattimento “Союзов борьбы” Бенито Муссолини.)

Вспомним, что в демократичнейшей Германии, собирающей ныне на льготных условиях обиженных нацизмом и их далеких потомков со всего мира, вплоть до семидесятых годов бывшие офицеры СС и функционеры НСДАП – Теодор Оберляндер, Ойген Герстенмайер, Георг Кизингер и им подобные — занимали ведущие государственные посты. А «примирение», предложенное чудом уцелевшей Европе нынешним германским официозом – еще более странная вещь: в самом деле, с кем нам примиряться? Мы, по крайней мере, с германским народом никогда не воевали (кстати, Сталин – единственный из лидеров антигитлеровской коалиции, кто заявлял об этом настойчиво и официально!), а примиряться с НСДАП, СС, СД и т.п. организациями совсем не хочется даже сегодня.

Примерно такое же лицемерие – и с «заботой о человеке». После предательского перелета в Японию старшего лейтенанта Беленко (1976) американцы распустили нелепый слух о том, что на нашем МиГ-25 якобы нет средств спасения пилота. Между тем позже, уже после распада Союза, они всерьез интересовались закупкой для собственных ВВС этих самых катапультных кресел академика Гая Ильича Северина. Согласно западным источникам, вероятность спасения пилота советской системой составляет 98%, тогда как «Мартин–Бейкеры», охраняющие жизнь пилотов свободного мира, обеспечивают их выживание только в 80% случаев...

Их полное безразличие к нашим жертвам и нашим палачам ярко иллюстрирует отношение западной советологии и историографии в лице, например, Николаса Верта или Абдурахмана Авторханова, к такой колоритной фигуре, как Лаврентий Павлович. Справедливо усмотрев в действиях Берия – в тот краткий период, когда между смертью Сталина и своим арестом он был ведущей фигурой в Президиуме ЦК – антисоветскую и антигосударственную направленность, они провозгласили этого деятеля «молодым либералом, чья многообещающая деятельность была пресечена старой сталинской номенклатурой во главе с Хрущевым». А между тем по учебнику Николаса Верта нашим студентам рекомендовано изучать историю родной страны!

Можно отрицать многочисленные откровения эпохи гласности, но трудно не поверить видавшим виды чекистам, когда в протоколе обыска кабинета своего бывшего шефа, утомившись перечислять находки, они дописали в конце: «…и множество предметов мужчины–развратника».

А ведь нам действительно было и есть, чем гордится. И тем бездарнее выглядит безусловный проигрыш нами той самой битвы за умы, блестящими победами в которой было отмечено начало нашего пути.

Одно из кардинальных противоречий советской идеологии – бескомпромиссная честность и готовность идти в любом анализе до конца, свойственная классикам–основоположникам, и трусливые “фигуры умолчания” их интерпретаторов, возникавшие всякий раз, когда жизнь ставила новые и потому незнакомые классикам вопросы.

В самом деле, что могли думать Энгельс или Ленин о соотношении неопределенностей Вернера Гейзенберга, провозглашенном в 1927 году? А тем не менее, “Анти-Дюринг” и “Материализм и эмпириокритицизм” – по мысли их авторов, всего лишь критические заметки о разных буржуазных философиях – были для жрецов нашей идеологии неисчерпаемыми источниками ответов на все вопросы современной физики. Между прочим, физико-философские соображения упомянутого Гейзенберга – активного нациста, чистившего от евреев Институт кайзера Вильгельма и работавшего над атомным котлом для Гитлера – благополучно издали у нас еще при Сталине, в 1953 году.

Примерно так же высказанное Плехановым еще до революции мнение о творчестве Кнута Гамсуна не помешало постановкам его пьес в театрах предвоенного СССР. Так, 22 июня 1941 года Василий Иванович Качалов блистал в спектакле по пьесе этого нобелевского лауреата, в 1943 году организовавшего фашистский конгресс журналистов в оккупированной Праге , а в 1947— осужденного в родной Норвегии за сотрудничество с нацистами…

Мы учились у комментаторов и заучивали комментарии, большей частью даже не удосуживаясь заглянуть в документы поистине великой эпохи. Многие ли из моего поколения, скажем, хоть раз в жизни читали подлинники документов Октября — Декреты о мире и о земле, Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, Декларацию прав народов России, Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, Декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов? Конспектируя эпигонские труды бесчисленных обществоведов, защищавших свои дессертации по "письмам В.И. Ленина за 1912 год", заучивая материалы бесчисленных съездов и партконференций, мы с годами приобретали отвращение к самому предмету, совсем того не заслуживавшему...

Мы слишком часто оказывались догматично-последовательны во второстепенном, постепенно упустив из виду едва ли не главное. Идеология должна быть привлекательной эмоционально, и эта государственная обязанность никак не порочит ее объективности и не унижает достоинства. А между тем наше советское обществоведение с годами все больше превращалось в сферу открытого приспособленчества и безудержной апологетики, где важность соблюдения формальных правил игры явно превалировала над ее смыслом.

Слово Артамонову:

«…среди нас есть люди, собирающие свой урожай и на благодатной ниве общественных наук. Главное в нашей точке зрения на пути развития этой специфической отрасли знаний – необходимость строгаго соблюдения верных пропорций между теорией и практикой.

Несомненно, великий Ленин с его безсмертными идеями – наш непреходящий эталон. Но у практики – свои пути и законы ("Марксизм – не догма!"). К тому же, ведь никому не приходит в голову использовать сделанный из драгоценнаго сплава международный эталон килограмма в качестве разновеса на рынке! Так же и с идеями Ленина: они, как мы уже отметили, эталон . Их надо постоянно упоминать, цитировать, только на них ссылаться, исходя из них строить доказательство любого тезиса. Но реальная жизнь берет свое, и в сфере практики – свои нужды, а значит, и свои решения. Динамизм, гибкость, широта и смелость мысли – вот правила игры!

В этой связи чрезвычайно важным представляется нам вопрос о выработке правильной методики ознакомления молодежи с идеями марксизма. Как нам кажется, здесь главное – воспитание правильного эмоционального восприятия этих идей. И в силу этого мы горячо поддерживаем содержащееся в Проекте ЦК КПСС о реформе высшей школы предложение о дальнейшем увеличении числа часов на общественно-политическия дисциплины в вузовских программах. Не можем не одобрить и практику увеличения числа этих часов за счет времени, отводимаго на дисциплины специальныя. Следует постоянно подчеркивать, что для инженера или врача, художника или химика главное – отнюдь не профессионализм, а знания в сфере общественных наук. При этом не следует особенно комментировать данную мысль. Нужно постоянно наращивать количество произведений классиков марксизма-ленинизма, задаваемых студентам для обязательнаго конспектирования, требовать заучивания наизусть ленинских формулировок, вводить все более строгие требования на экзаменах и зачетах.

Следует, таким образом, реально дать почувствовать студентам, какое место занимают Партия и Ленин в жизни общества. И, как мы уже сказали, только так можно воспитать у молодых людей то верное эмоциональное восприятие идей марксизма, которое характерно ныне для истинных русских интеллигентов.

Вот и все, что мы сочли нужным довести до Вашаго сведения на данном этапе нашаго знакомства. Ваш покорный слуга

Дмитрий Васильевич Артамонов,

10 июля 1986 года, СПб» (последнее – пока на всякий случай зачеркнуто).

• • •

Для чего написана эта книга? – возможно, спросит меня умудренный опытом чтения между строк советский читатель.

Уж во всяком случае, не затем, чтобы что-то или кого-то оправдать или обвинить.

Личный взгляд, продиктованный неповторимым индивидуальным опытом и симпатиями, всегда был и останется для каждого из нас решающим в восприятии эпох, людей и событий... Далее

 

© К.М. Лебединский, 2005

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Francis Bacon (1561-1626)

G.W. Leibniz (1646-1716)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Einheitsfront (Единый рабочий фронт, 1930-е гг.)

Roberto Bartini (1897-1974) — итальянский авиаконструктор, миллионер, выдающийся советский инженер, заключенный, профессор МВТУ...

Harold Adrian Russell (Kim) Philby (1912-1988) — британский аристократ, коммунист, многолетний сотрудник Intelligence, выдающийся советский разведчик.

Bruno Pontecorvo (1913-1993) — итальянский физик, ученик Энрико Ферми, наш тайный добровольный помощник, академик АН СССР.

Ernesto (Che) Guevara (1928-1967) — аргентинский врач, команданте кубинской революции, министр и банкир республики, боливийский партизан.

Dr. Heinz Felfe, выпускник школы гестапо, руководитель контрразведки ФРГ, наш разведчик.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Декрет о национализации банков

Декрет о национализации внешней торговли

Декрет о печати

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии на злобу дня
Page with essential information in English
Свежие и обновленные материалы сайта